Страна цветов в оранжевой аранжировке


alt

 

Амстердам – город невероятно фотогеничный, приветливый и гомогенный, несмотря на всю свою космополитичность и гипертрофированные проявления свободы.


Часть 2.

Игры для взрослых
Даже в знаменитом «Квартале красных фонарей» – излюбленном месте паломничества туристов независимо от пола, возраста и социального статуса – вы не чувствуете себя неспокойно. В самом деле, зачем волноваться: ну стоит в окне напротив девушка в причудливом белье – и что? Демонстрирует она сплошную лояльность, и, скорее всего, у жрицы любви – славянские корни, так что в случае чего – языкового барьера не будет.
Каналы – их 365 (по дню на каждый), узенькие улочки вдоль них, где пришвартованы лодочки и катера, использующиеся как по прямому назначению, так и в качестве жилья. Жить на воде в самом центре города считается престижным – примерно как в коммуналке с видом на Адмиралтейство, но не слишком удобно. Хотя применять к голландцу прокрустово ложе нормы все равно, что есть суп вилкой.
Дома в традиционном представлении здесь тоже имеются – на три окошка на улицу (по Магдебургскому праву) и с крюками для поднятия на верхние этажи мебели. С чисто вымытыми окнами, не прикрытыми занавесками и радушно приглашающими внутрь… Но – стоп! Дом для голландца – территория, на которую он предпочитает не приглашать. Попробуйте намекнуть на «гости» своему приятелю-голландцу, и окажется, что у него как раз на время вашего визита назначен сеанс психотерапевта. А если такой шанс все же представился, считайте себя особой привилегированной, которую допустили в храм. Это ни в коей мере не означает, что житель Амстердама – черствое создание, не расположенное к дружеским посиделкам. Наоборот! В чем они действительно преуспели, так это в готовности и умении устроить праздник даже в самый будний день. Бдение в ресторанах и барах – национальная забава, в которой они достигли высшего пилотажа. Конец рабочего дня – самое время для болтовни ни о чем и посиделок в кафе, которыми изобилует любой город Голландии. Амстердам – более всех.
«Белые» кафе – там, где много света, большие окна и современный дизайн,  «коричневые» – те, что сохранили свой облик с XVII-XVIII веков и прокопченные за столько времени табачным дымом стены (отсюда название)… Есть еще кафе-шопы – те самые, где продают легкие наркотики, но не заставляют покупать их. Можно просто посидеть за чашкой чая, наблюдая за публикой.       

alt


Я облюбовала себе «белое» кафе в районе Дамраак – центрального проспекта Амстердама, растянувшегося вдоль канала. Официанты улыбчивы по определению, но если ввернуть пару-тройку голландских словечек, обслуживание перейдет на уровень выше. Свой язык, нечто среднее между немецким и английским, голландцы считают самым мелодичным, хотя назвать его так можно, если ты считаешь ворону соловьем. «Хуе морге!» – говорю официанту, а он расплывается в улыбке. И вам того же, то есть – доброе утро. На большее меня не хватает, приходится перейти на английский, который здесь все знают с колыбели. Конечно, в Голландии нужно обязательно попробовать пиво, самое известное здесь – «Амстель» и «Хайнеккен», но поскольку к любителям этого напитка я себя не отношу, ограничиваюсь кофе. По части его приготовления Голландия – в числе первых. В чем мне довелось убедиться в специальном магазинчике-музее-кафе, который находится неподалеку от Дама и где несколько веков подряд продают кофе и чай. В пропахших кофейными парами стенах мне поведали занимательные истории из колониального прошлого страны, владевшей когда-то приличной частью мира, и этих замечательных напитков.
Впрочем, там, где еще не скопилась пыль веков, кофе тоже подали отменный.
Прелесть «белых» кафе – в громадных окнах, сквозь которые приятно наблюдать городскую жизнь. У небольшой пристани сгрудились стаи речных трамвайчиков, которые время от времени принимают на борт туристов, мечтающих посмотреть на город под иным углом зрения.  
Вот группа китайских товарищей, сойдя с парохода, увлеченно машет руками в направлении здания без архитектурных излишеств. Sex Museum – туда устремились взоры любознательных жителей Поднебесной. В отличие от китайцев, мы, как справедливо отмечал Александр Сергеевич, ленивы и нелюбопытны, но в общее правило вносит свою коррекцию профессия журналиста, привыкшего быть в курсе всего. Надо идти. И подруги советуют…  
Первое, что бросается в глаза, – грамотная организация экспозиции, демонстрирующая все прелести явления, которого в «СССРе», как известно, не было. Видимо, его не было и в Китае, поэтому наблюдать, как постепенно расширялись глаза китайских туристов, было гораздо интереснее, нежели осматривать Мату Хари в разрезе.
Вообще-то в Амстердаме музеев много, и все они способны поразить воображение: музеи конопли, татуировок, марихуаны, тропиков… Но это так, разминка: человеку серьезному, приехавшему в Амстердам с твердым намерением заглянуть под маску этого города, не пройти мимо квартала больших музеев, из которых самыми посещаемыми были и остаются музеи Рембрандта и Ван Гога. Правда, картин в музеях немного – они в других сокровищницах и частных коллекциях, но атмосферу времени (XVII или XIX веков соответственно) ощутить можно.

alt alt


Мой дом – моя крепость
Амстердам – город для индивидуального туризма и личных наблюдений. Невероятное удовольствие – бродить тенистыми парками, в которых, как, например, в Вонделпарке, можно запросто встретить ламу, вальяжно прогуливающуюся вдоль аллеи… Или узкими улочками с карточными домиками, архитектура которых заслуживает пристального изучения не только снаружи, но и внутри. Лестницы в таких домиках – маленькие, узенькие, винтовые. Вероятно, жильцов на верхние этажи отбирают по весовому коэффициенту, поскольку представить себе, что по этой лестнице будет подниматься некто, весящий больше восьмидесяти килограммов, невозможно. А теперь задачка на сообразительность: попытайтесь отыскать в супермаркете Амстердама пену для ванн. Найдете, – я ваша должница. Хотя я абсолютно уверена: этого не произойдет. Зачем пена, если нет ванн? Истоки – в истории, прикоснуться к которой можно в музее типа нашего «Пирогово» или стокгольмского «Скансена». Оказывается, дело не только в том, что в этой стране невероятно дорогая земля и нужно рационально использовать каждый ее дециметр, но и в привычке. В средние века в домах простых голландцев не было не только ванн, но и кроватей: спали на правильно изогнутых стульях, деля пространство с детьми, многочисленными родственниками и мелкими домашними животными.
Состоятельные голландцы, латентно страдающие клаустрофобией, не боятся обойти традиции и старательно строят виллы. К примеру, в районе Вонделпарка, который считается самым престижным и дорогим. К слову, это единственное место, где нет велосипедных дорожек, а принято иметь приличный автомобиль. Например, «Мазератти», который, вероятно, и в этот момент стоит под окнами особняка, принадлежащего известному психотерапевту.
Кое-что из коллективного подсознательного
Популярная, надо сказать, в Голландии профессия, потому что единственная болезнь, заслуживающая, по мнению голландцев, внимания – депрессия, с которой надо бороться и всерьез. Совсем не так, как это принято у нас, где до недавнего времени самым радикальным средством против этого недуга была дружеская жилетка, в которую полагалось поплакать на сон грядущий. Депрессия по-голландски требует пристального внимания и полугодового больничного с сохранением в полном объеме заработной платы. По окончании положенного срока можно начать работу – но дозированно, не перетруждаясь – час-два в день, не больше. И только после этого врач может порекомендовать пациенту приступить к работе.
Квартирный вопрос
Много веков подряд голландцы пядь за пядью отвоевывали у моря землю и, надо сказать, преуспели в этом деле, расширив свою территорию на пару-тройку процентов. Однако, несмотря на трогательное отношение к земле и ее фантастическую стоимость, жилищный вопрос не испортил голландцев и решается в этой стране радикально хорошо. Посредством кредитов на тридцать, сорок, пятьдесят лет, выплачиваемых ежемесячными мортриджами – небольшими суммами, которые средний житель Страны Низких Земель, как правило, не замечает. Можно получить и государственную квартиру, если написать письмо в муниципалитет о том, что, к примеру, выросший ребенок очень хочет вкусить самостоятельной жизни. Правда, и в том, и в другом случае имеется одно условие: нужно родиться голландцем.
Оказаться человеком без определенного места жительства голландцу трудно. Можно, конечно, ухитриться и отправиться по стопам «детей цветов», но это уже идеология. Мы же о том, что имеют на каждый день те, кто не собирается становиться диссидентом. Голландия – страна свободная и правильная: лишиться жилья и работы непросто, а если очень захочется, придется приложить максимум усилий. Уж очень сильны здесь профсоюзы, неустанно заботящиеся о соблюдении каждой запятой в трудовом законодательстве.

alt


Провинциальные хроники
Побывать в Амстердаме совсем не означает получить представление о Голландии. Потому что по-настоящему она раскрывает себя в провинции. Окинуть взглядом эту небольшую страну пытливому туристу не составит труда: транспортное сообщение внутри Голландии и за ее пределами – отличное, проездные стоят недорого, и нет особого резона брать машину напрокат. К примеру, овладело вами непреодолимое желание попасть в знаменитый парк тюльпанов Кекенхоф. Правильно, особенно если вы находитесь в Голландии в период с конца марта по конец мая, когда проходит всемирно известная цветочная выставка. Приезжаете на центральный вокзал Амстердама, покупаете железнодорожный билет до Ляйдена, автобусный – до ворот парка и билет в сам парк. Забыли название города, говорите просто: «К тюльпанам!» – вас поймут.
Пока вы едете в парк, замечаете, что тюльпаны растут здесь повсеместно, полями, которые эстеты-голландцы засаживают по цветам: красное, желтое, белое… И не только тюльпаны. Вообще цветы всех видов и сортов – национальное достояние и серьезный бизнес. Цветочная биржа работает с четырех утра, цветы покупают самолетами, а не раскупленный товар уничтожают. Осознать все это – разумеется, в масштабе – можно, заглянув на центральную площадь любого города. Например, Утрехта, что в получасе езды от Амстердама. Того самого, где был подписан знаменитый Утрехтский мир.
Утрехт – Амстердам в миниатюре, с маленькими корабликами, канальчиками, ресторанчиками. Город-игрушка – ухоженный, маленький, с потрясающим собором, к которому примыкают уютные дворики, с «коричневыми» ресторанчиками начала XVII века. В одном из таких заведений нужно обязательно заказать десерт под названием «эпл-болл» – фаршированное печеньем и орехами яблоко, запеченное в слоеном тесте, или знаменитые голландские блинчики, количество начинок к которым приближается в этой стране к плюс бесконечности.
End – конец. В Голландии – тоже. Конец земли, потому что дальше – море. В этой мистической точке расположен городок Эндхайзен, куда пожилые голландцы переезжают, чтобы спокойно встретить старость.
Здесь как раз и находится тот самый музей под открытым небом. Голландия в миниатюре, но без музейных экспонатов – тут жизнь не остановилась, а продолжается в том виде, в каком она проистекала в далекие времена. Так же, как и раньше, здесь ходят на ходулях – это умение сохранилось со времен больших наводнений, когда таким вот образом приходилось спасаться от стихии. Коптят рыбу, перемалывают зерно на мельницах, ткут – и все это можно попробовать проделать самостоятельно.
Эндхайзен – город парусного спорта. Сюда приходят на яхтах те, кто их имеет. Яхта – дорогое удовольствие, но каждый состоятельный голландец считает необходимым иметь в хозяйстве хоть одну, и увлечению этому покорны все возрасты. Некоторые умудряются идти дальше и сами конструируют плавсредства, стилизуя их под старину.

alt


Есть еще Волендам, Монникендам – маленькие городки на море. Приехать сюда стоит летом – отдохнуть, вкушая национальный колорит, который проступает во всем – и в одежде местного населения, и в архитектуре, и в еде. Нет ничего вкуснее, чем отведать в маленьком уютном ресторанчике, где меню исключительно на голландском, простой крестьянской еды: свежевыпеченного черного хлеба, грубо порезанного сыра, хрустящих овощей, яиц, подкупающих своими апельсиновыми желтками. И запить все это великолепие парным экологически чистым молоком, которое по определению не нуждается в приставке «био».
Голландские коровы – удивительно приятные создания. Будто вышли только что из игрушечного магазина. Свежие, чистые и не отмахиваются от мух – по той простой причине, что в Голландии, расположенной ниже уровня моря, этих надоедливых созданий нет. Коровы с нерасшатанной нервной системой  нежатся на травке, не обращая на нее никакого внимания, хотя прагматичные американцы давно бы приспособили этот чудный клевер в салат. «А почему коровы не жуют траву?» – спрашиваю, смущаясь. «Потому что они уже завтракали», – невозмутимо отвечают мне. Ну все не как у людей: коров вначале кормят, а потом выпускают на прогулку – подышать свежим воздухом! Молодняк играет с лентами, мячиками, игрушками. Стойкое впечатление, что эти животные так никогда и не узнают, что такое бойня, а умрут в достатке собственной смертью.

 

Вот такая страна – с мельницами, деревянными башмачками, бело-голубым делфтским фарфором, чистыми коровами, красными фонарями и однополыми браками. И с гипертрофированным чувством абсолютно реальной и применимой для жизни свободы – высшего достижения конституционной монархии Нидерландов – Страны Низких Земель.

Текст: Елена Долганова

 

....
На сайте есть материалы запрещенные к просмотру лицам младше 18 лет!